Константинопольская «топография милосердия» в «Книге паломник» Антония Новгородского и ее рецепция на Руси (XIII-XV вв.)

Ожирельев Николай Валерьевич

doi:10.30853/mns20260043

Архив научных статей

ВЫПУСК:

Манускрипт. 2026. Том 19. Выпуск 1

КОЛЛЕКЦИЯ:

Всеобщая история

Все выпуски

Аннотация. Статья посвящена анализу миссионерско-паломнического канала трансфера византийских практик милосердия и врачевания в культурное пространство Древней Руси (XIII-XV вв.) на материале «Книги паломник» новгородца Добрыни Ядрейковича (архиеп. Антония Новгородского), составленной около 1200 г. Цель исследования – показать, каким образом в «Книге паломник» выстраивается образ Константинополя как «топографии милосердия» и какую роль в этой системе играют вода и миро как материальные носители благодати, а также регламентированные формы доступа к ним, и как эти модели были восприняты на Руси. Задачи исследования: проанализировать эпизоды, связанные с раздачей воды и мироварением при Великой церкви (Святой Софии); описать контактные практики исцеления и сопряженные с ними формы церковной благотворительности; сопоставить наблюдения Антония с архитектурно-литургическими данными и нормативными предписаниями, отделяя устойчивую практику от жанровой риторики; проследить рецепцию византийского опыта в русских паломнических текстах XIV-XV вв. и в древнерусской письменности. Рассмотрены ключевые «каналы» сакральной терапии: раздача воды в Святой Софии, упоминания мироварения как нормированного производства лечебно-благодатного вещества, «контактные» практики исцеления через поверхности и предметы храма, мироточивые, водоисточные гробницы, питье воды из сакральных сосудов, возложение мощей, а также элементы институциональной благотворительности. В заключительной части прослеживается культурный трансфер этих моделей на Русь (XIII-XV вв.) по русским паломническим свидетельствам и древнерусской агиографии и летописанию. Научная новизна работы состоит в интерпретации Антониева свидетельства не как набора «чудесных эпизодов», а как фиксации устойчивой, инфраструктурно и литургически обеспеченной системы распределения милости («медицины благодати»), а также в рассмотрении паломничества как механизма культурного переноса этих моделей на Русь. В результате показано, что описанные практики образуют целостный комплекс, сочетающий техническую инфраструктуру, ритуальную норму и социальную открытость доступа. Антоний выступает активным транслятором византийского опыта, а последующие русские паломники XIV-XV вв. подтверждают преемственность и воспроизводимость этой «карты исцелений», что позволяет уточнить роль паломничества в формировании древнерусских представлений о церковном попечении и сакральном врачевании.